Уркачан Татьяна Ильинична

Поделитесь этой записью

(28.04.1940-09.1996)

Хранительница традиций корякского народа

Родилась 28 апреля 1940 г. в пос. Палана Кам­чатской области Хабаровского края.

«Отец Чере — из эвенского рода Уягынкын, мать, Кокок Аммовна (1883 г. р.) — из оленных коряков-чавчувенов рода богатыря Яйлилкэва.

Татьяна Уркачан была последним и поздним ребёнком Кокок, мать родила её уже на шестом десятке лет. Чтобы сберечь последыша от много­численных злых духов, девочке дали двойное имя: одно корякское — Кав’авна (Жизнеутверждающая), другое эвенское — Чокчана (Куличок). Считалось, что дав два разных имени, можно «запутать» не­добрых духов. Этим же объясняется имя бабушки — Кокок, это имя-«перевёртыш». Хоть задом наперёд его произнеси, всё равно будет Кокок.

Навыкам жизни Татьяну учили две семьи: и эвенская, и корякская. Она и впитала культуру двух народов. В школу пошла поздно, но несмо­тря на это учёба ей давалась легко… Литературу и историю она сравнивала с легендами и сказа­ниями своего народа, арифметика, физика и хи­мия открывали новое и загадочное, а иностран­ный язык, видимо, в силу того, что маленькая Таня легко говорила на нескольких северных диалектах, усваивала тоже без особого труда. Тог­да же, в школьный период, по совету одного из учителей мама стала вести дневниковые записи.

Интерес к химическим процессам и законам физики через много лет сказался в выборе про­фессии геофизика. Детская увлечённость кам­нями привела к тому, что Т. Уркачан, окончив в Петропавловске-Камчатском техникум, пошла в геологию.» Знакомые с детства кочевья предков она проходила теперь уже в качестве исследова­теля недр родной земли. Геологическая партия, в которой состояла Т. И. Уркачан, занималась разведкой урановой руды на севере Камчатского полуострова.

Это был один из счастливых периодов её жизни, но надо было возвращаться домой, к сла­беющей Кокок. Вернувшись в родную Палану, Т. И. Уркачан работала и в Красной яранге, и про­давцом, и корреспондентом окружной радио­редакции, и сотрудником окружного краеведче­ского музея, и комендантом, а затем и сторожем поселкового РСУ.

Из дневников Т. И. Уркачан: «В юности я вдоль и поперёк, буквально ис­ключительно пешком, прошла весь Корякский округ: где с радиометром, где с корреспондент­ским магнитофоном и дневниковыми записями, где просто учителем Красной яранги». А ещё она никогда не сидела без общественного дела. В свободное от работы время бежала в интернат, где организовала факультет родного языка. За­нимаясь с ребятами из северных сёл округа, она поддерживала в них стремление узнать историю своего народа, фольклор, не позволяла им, интер­натским, забыть родной язык. Занимались они и плетением из бисера, шитьём. Каждого Татьяна Ильинична просила изобразить узор кухлянки, торбасов, пояса своего отца, матери, вспомнить и рассказать легенды, услышанные от стариков, исполнить родовую песню.

Кстати, большое значение придавала Т. И. Уркачан фиксации орнаментов, узоров северян. Где бы она ни была, в командировке ли, на рыбалке, — всегда с ней был блокнотик или тетрадка, куда она скрупулезно срисовывала с кухлянок бисерные узоры, соблюдая чередование цветов, количество бисеринок. «У каждого рода, говорила она, — свои цвета, свои орнаменты. По ним можно определить, из какой семьи происходит человек».

Не раз её приглашали в качестве переводчика и консультанта на съёмки фильмов о быте и куль­туре северных народов. Помогала она и литера­торам, и научным сотрудникам.

С детства привыкшая к лыжам, была актив­ной участницей спортивных состязаний, любила биатлон и просто бег, не раз была отмечена за спортивные достижения.

Татьяна Ильинична была мастером-сказите­лем, в совершенстве владевшим разными фоль­клорными приёмами — умением петь, бубнить, исполнять танец, плавно переходя от эпосного жанра к пантомиме, — всё это позволяло ей не только овладевать вниманием аудитории, но и удерживать его. Немаловажным была и способ­ность к восприятию новых родовых песен и ме­лодий: известно, что у северных народов фоль­клор передавался, что называется, из уст в уста, а чтобы запомнить сказания, а также песни и ме­лодии, часто сопровождавшие повествование, необходимо было обладать отличной памятью, в том числе и музыкальной. Кстати, куда бы ни направлялась Татьяна Уркачан: в командировку, отпуск или деловую поездку, — бубен и кухлянка всегда были в её багаже. Эта ноша её не тяготила.

В последние годы Т. И. Уркачан активно при­нимала участие в различных семинарах, съездах, литературных чтениях. Среди них — Первый съезд операторов Корякин, Камчатской области, Даль­него Востока, где Т. И. Уркачан привлекла к себе внимание активной пропагандой истинно народ­ного искусства. А в апреле 1983 г. её приглашают • г. Магадан на 3-й Всероссийский семинар молодых литераторов народностей Крайнего Севера и Дальнего Востока, где она работает в секции фольклористов. Здесь же знакомится и долгие годы остаётся в дружеских отношениях с нивха­ми В. Санги и Л. Тывусом, ительменкой Н. Суздаловой, чукчанками А. Кымытваль, К. Геутваль, А. Векет, Иваном Омрувье, якутами Андреем Кривошапкиным, Николаем Куриловым и Гырголь Пурой, Валерием Шелеговым, олонхосутом Коннюком Урастыровым, поэтом из Тюмени Юрием Вэлла, юкагиром Улоро Адо, эвенкой Евдокией Боковой из якутского с. Чокурдах и мно­гими другими. Магаданские газеты того периода писали: «Заметным явлением для семинара была сказительница с Камчатки, [из] Корякского авто­номного округа, Татьяна Уркачан со своим ярким самобытным талантом. Заметным ещё и потому, что культуру коряков она представляла на не­скольких диалектах не только в сказаниях и леген­дах, но и с песнями, народными танцами». После участия в семинаре у Т. И. Уркачан словно вы­росли крылья, она приступила к написанию своей повести, отдельных сюжетов. Тогда, в Магадане, многие говорили Уркачан о необходимости ото­бражения на бумаге её фольклорного материала, записи песен, мелодий, напевов.

В 1991 г. в г. Сочи с 16 по 25 апреля проходил Международный форум «За духовное единение человечества», посвящённый памяти Елены Блаватской. Среди приглашённых была и Т. И. Ур­качан… Как впоследствии заметила Татьяна Ильинична, здесь она была единственной пред­ставительницей языческой веры. «Меня пригла­сили в качестве знатока траволечения и древней­шего искусства, как правило, интимного родового лечения — звукотерапии». Кроме этого, этнограф Евдокия Гаер просила выступить Т. Уркачан в ка­честве «иллюстрации» к своему докладу «Сенсетивные способности человека». Но где бы ни путешествовала Т. И. Уркачан, больше всего она мечтала о земле своих предков — тооры Тунгутыл (Стране тунгусов), пройти древнейшими коче­вьями эвенских, орочских родов, т. е. пройти по Сибири, Якутии, Колыме. «В эпических якутских сказаниях-олонхо часто упоминаются шаман­ки Удаган, это не кто иной, как мои знаменитые предки хамаар из рода Уягир», — говорила Татьяна Ильинична. И вот, в апреле 1992 г. Т. И. Уркачан приглашают в Якутию, принять участие во Все российском съезде эвенов, юкагиров. Во всех сё­лах Якутии, где довелось побывать Т. И. Уркачан, она выступала с авторскими концертами и лек­циями о жизни, быте и культуре своего народа. Песни и танцы перемежались рассказами, в её блокнотах того периода остались записи таких тем: духовная и материальная культура камчатских эвенов, растительный и животный мир, топони­мика Камчатки и, конечно, фольклор народов Се­вера полуострова. И вслед за этим фраза: «В душе лелею мысль — когда-нибудь возвеличат истин­ную культуру северян, снова запоём старинные мелодии, возродим тотемные танцы». После того как она побывала в посёлке Моом, именуемом «Полюсом холода», в путевом блокноте появилась запись: «Здесь очень бережно относятся к носите­лям культуры коренных народов».

В 90-х годах Т. И. Уркачан, согласуясь с руко­водством Паланской школы-комплекса, создает экспериментальный класс по предмету «Музы­кальный национальный инструмент северян». В течение нескольких лет, начиная со старшей группы детского сада до окончания детьми на­чальных классов, Уркачан вела этот предмет. У её класса была своя эмблема — Божья коровка («Яяйитькочг’ын»), иначе говоря, объединены здесь были юные бубнисты. Её занятия нельзя было назвать уроками в традиционном смыс­ле слова, большую часть времени дети прово­дили на улице. В детском саду всё начиналось с национальных игр северян: катания на шкуре, прыжков на ней, метания чаута и пр. Дома учи­тель экспериментального класса с увлечением готовилась к встрече с учениками: рисовала кар­точки с описанием растительного и животного мира Севера, всегда сопровождая их текстом на корякском или эвенском языках, а также стихами собственного сочинения. Подробно изучали ре­бята узоры и орнаменты корякского народа. Рас­сказывая ребятам о национальных праздниках, каждому из них готовили деревянные маски на манер древнекорякских. Как бы скептически не относились к предмету и методике её преподава­ния мамы, она считала, что необходимые основы в детей заложены. «Сколько бы лет не прошло, что бы с ними не случилось, мои слова останутся глубоко в сердце. Облик мой и речи сотрутся из их памяти, но не смысл сказанного. Они сумеют понять, осмыслить о Севере и его жителях то, что не дано другим».

В последние годы жизни Т. И. Уркачан часто говорила о том, что её время заканчивается. С од­ной стороны, она стремилась что-то дописать, до рассказать, а с другой — словно бежала от суеты человеческого общества. Всё реже она появлялась в посёлке, всё дольше становилось её житие в «сво­ей землянке» на Анадырке. Она не испытывала страха перед природой и её населяющими су­ществами, она не искала удобств и удовольствий жизни — она довольствовалась тем, что имела.

Однажды, глубокой осенью, она так и не вер­нулась домой. И сама природа, словно не желая открыть её тайну, закрыла всё снегом. Лишь спу­стя полтора года стало ясно — Татьяна Ильинична Уркачан погибла от нападения медведя… Ей шёл шестой десяток…» (Галина Уркачан).

 


Поделитесь этой записью